Много чего хотела написать.
Про щекотку и мучения, пофигистично-показно-пессимистическое отношение к полетам и в противовес, скрытая паника; про самолет-корову боинг 747; о том, как приятно вернуться в Москву, как одиноко валять дурака, когда все спят, а ты выспалась в самолете.
Про туман, сломанный плеер и наушники, но зато оживший телефон.
О том как чудесно вернуться.
Но лениво. И хочется ругаться.
Сразу начались проблемы и места капризам не осталось
Привет всем. Очередной короткий эфир с побережья.
Мозг окончательно деградировал.
После полуночи звезды ярче.
Надеюсь, полярная не спутник.
А возле рифов появились акулы, вместо обещанных спасателем дельфинов.
Прозаично, как и все в этой жизни
PS вечером, после Калинки-малинки врубили Сердючку.
Мы были убиты. Так же, как и Меладзе у бассейна
И вот остались почти мгновения.
Впереди долгая дорога. Совсем нежеланная.
На десять дней вычеркните меня из жизни - я буду где-то в астрале.
Если что-то случится - вы все узнаете из новостей.
Если ничего не случится - может быть в интернете.
Но… кто знает, что поджидает нас там, где таятся воспоминания?
Капитально нечего писать.
Совсем-совсем.
Разве что мартини слишком разбавлено…
И желаю всем вам удачи.
Может быть, мое присутствие ее пугало.
Немного нехарактерное для меня произведение.
Совсем не характерное.
Посвящаю сестре. Просто посвящаю. Спасибо ей за вдохновение)
Когда-то, давным-давно, на свете жила девочка. Она каждый день брала краски и кисточки, заходила далеко в лес и рисовала одну и ту же ель. Сначала маленькая, ярко-зеленая елочка была совсем неказистой. Рядом с другими, высокими, зелеными, пышными, взрослыми, она выглядела замарашкой, не способной к жизни. На рисунках елочка занимала меньше половины листа, и зеленая краска никогда не успевала кончиться. Постепенно, год за годом, прошло десять лет, а, быть может, сто. Маленькая елочка стала полноправной хозяйкой леса, расцвела на бумаге, в жизни превратившись в пушистую красавицу, такую, под которой каждый хотел бы найти подарки свежим новогодним утром. Одной баночки зеленой краски уже не хватало.
Девочка, приходившая к этой елочке каждый день, выросла. В ее маленьком деревянном доме, где на кирпичной печке грелась кошка, ничего не успело поменяться, ничто не выросло. Большая пачка рисунков лежала в углу единственного стола, как дневник, храня все ее чувства. Эта елочка стала для нее чем-то большим, наверное, самым дорогим существом на свете.
В городе ее не любили. Она росла одна, брошенная родителями много бесконечных лет назад. Каждый день она приходила в городской парк, где всегда было людно. Садилась на видную лавочку и рисовала портреты. Пусть рисунки и не выходили такими живыми, как елочка, но все равно ценились больше обычного. Конечно, ей было немного одиноко, но она привыкла и не желала больше, чем имела. Но девочка начала чахнуть, постепенно увядая. А елочка все росла и росла, демонстрируя свою силу всем вокруг.
Пришла зима. За неделю до Нового года выпала свежий белый снег, превратив лес, в сказочную обитель. Девочка знала, что этот праздник будет последним, но не находила в себе силы радоваться. И вот, накануне Рождества она снова пришла к елочке.
- Почему? Почему я должна уйти, а ты остаться?
В тот день у нее не было зеленой краски, и она заменила ее черной. На рисунке елочка была не такая, как прежде. Искореженные ветви выставляли лысые лапы неаккуратно, в разные стороны; ощерившись редкой хвоей, дерево возвышалось над пустынным серым полем. Придя домой, девушка долго рассматривала рисунок, прежде чем положить его к остальным. Это был последний испорченный лист бумаги.
Ровно в полночь послышался скрип снега, напоминавший скрежет дверных петель, глухой стук и звуки многочисленных ударов.
Через три дня, в многолюдном парке-кладбище, многочисленные прохожие спешили мимо трех человек, стоящих вокруг открытого гроба, в котором лежала молодая девушка с рисунками, на которых черные ели глумливо щерились голыми ветками в пустоту.
В еловом гробу.
Я привыкла, что вокруг меня много людей.
Я привыкла чувствовать себя не нужной.
Но, идя спокойно-быстрым шагом от метро, заметила непривычную картину.
Сотрудник правоохранительных органов о чем то разговаривал с продавцом у палатки.
Их лица - повседневно спокойны.
А рядом, прикрытый фальшивым синим целлофаном, лежал человек.
Мимо шла толпа: люди смеялись, улыбались, не замечали того, что под их ногами оборвалась чья-то жизнь.
Было ли дело в привычке, в стадном ли чувстве, в поселившемся ли во мне безразличие?
Но я тоже прошла мимо, сделав вид, что не заметила. Лишь сделала музыку погромче.
Интересно, чем закончится моя жизнь, если и дальше так продолжиться?
Я вас всех очень люблю) Ну просто очень.
Но… может быть мне стоит быть самой по себе?
На работе - ничего, дома - ничего. Нигде ничего никогда сама.
Что я умею лучше всего? Искать обходные пути, вероятно.
И убегать. Быстро освобождаясь от каблуков.
Мне бы хотелось пройтись по городу босиком. Но я знаю, что нельзя.
Потому что “потом будет плохо”. И поэтому не хожу.
Я делала ошибки - теперь за них же, осуждаю других.
Типичный пример, модель, поведения человека НАШЕГО времени.
Всегда думала, что я особенная.
Пришло время убедиться, что это не так.
Изматывающие каникулы.
Отсутствие движения на этой неделе, вынудило меня уехать на дачу.
В старом сарафане и маминых сланцах, слетающих через каждые два шага, я пугала прохожих на улицах, далеких от моего дома.
Почему то мне стало немного грустно.
Теплый воздух, словно молоко, неподвижно висел, а облака стремительно покидали небо.
Где то лето, когда три дачных месяца были сказкой? Когда дача длилась и длилась, цветы сменяли друг друга, следуя проверенному циклу?
Когда каждый день одни и те же лица, еда три раза в день, отсутствие возможностей - необходимость придумывать что-то самой, занимать время, вносить его, как вклад, в общую копилку снов?
Те многочисленные тетрадки, дневники, сонники, поездки на велосипеде за двадцать километров, старые удлинители, ДК, жара и подтаявшее мороженное?
Сейчас там никого нет. Все друзья разъехались-разлетелись по жизни.
Да и я уже не та девочка, спешащая домой к девяти.
Вернуться домой в половину первого, не получить упрека.
Не поделить этот вечер ни с кем. Только мой… мой…
Хотелось найти пятилистик сирени и загадать желание. Не для себя, но так хотелось. Я нашла, съела, загадала, и сдула очередную шапку белого одуванчика.
Надеюсь, все сбудется
Удивительные четыре дня равные неделям.
Солнечные сказочные места и плюс 35.
Множество перелетов, поездок, обломков. И, как ни прискорбно, еды.
Сегодня удача была на моей стороне.
Я даже успела сходить в кино и посмеяться над дуэлью за звание “уке”
Странно, но в плеере до сих пор тяжелая музыка.
Дома - больная мама и только что стерилизованная кошка.
У нас с ней одни воспоминания на двоих.
Чудесные люди, окружающие меня и прозрачные оковы духов.
Ловлю себя на мысли, что мне было шестнадцать всегда.
“Насколько я помню, я была всегда”(с) Михаэль Энде
Просто снова лето.
И просто снова как последнее.
Вечерний воздух приятно холодит. Не заметили?
Час сна в душной маршрутке, в дороге длинной пятнадцать минут.
Старые знакомые. Детские босоножки. Ежедневное дежавю. Сданные экзамены.
Скоро лето.
А завтра уже самолет.
Уже третью неделю грустно. Просто и без причины.
И каждый вечер на качелях. Пытаясь улететь?
В мою сумку успела вылиться бутылка воды и все наработки были утеряны вместе с интернетовскими закладками. Жаль.
Снова учебник по флейте. Снова флейта. Снова отсутствие звука >_<
Мне жаль соседей и коровок. И кошку, которую стерилизовали.
Всех жалко. Кроме качелей.
Где-то родные задворки и шипение старой конфорки.
Где-то весна
[И может даже лучше, что не знает она,
что не доживет до утра]
А завтра ее на убой снесут те самые руки, что кормили ее, грели в мороз и так усердно спасали от скуки
Слушать эту музыку!